– - А например?-- спросил математик, улыбнувшись самым старательным образом.

– - И приветлива, и ухитлива,-- пустилась причитывать Кузминична,-- и козырная кралечка собой, тише воды, ниже травы, а в люди повести куда угодно не стыдно; и благостынька есть: свой сундук, по шести штук белья, все полотняное, четыре платья, два платка, третий вязаный -- своей работы… а уж рукодельница какая! Салоп хороших подлисков,-- я все правду говорю, без обману, как есть,-- мантон летний, серьги -- одни свои, другие ваши будут -- посудка на обзаведеньице, гребенка получерепаховая…

– - Да говорите предварительным способом,-- перебил ее нетерпеливый жених: -- из чьих?

– - А нельзя сказать этого никак, много захотел; этак не долго девку ославить, а там хоть вызолоти, куда с нею? Ну, сам посуди, после тебя-то кто ее возьмет? Нет, уж ты коли веришь, так верь; я говорю прямо, без обману; а ручки-то какие, а ножки-то… так вот ходит, из милости только что травки-муравки дотыкается… то есть пава павой, лебедь лебедем!

– - Ну, так что же, на смотринах пообстоятельствуем, что ли?

– - Какие тебе, отец мой, смотрины! не такой дом; надо ведь разбирать людей, вот ведь и я бы к тебе не пришла теперь, кабы не знала в тебе добродетели; пожалуй, охотников-то ведь много, только им свистни, да я знаю сама, что человек, что одно название человека, а ты мне отдайся, так небось, отобьем всех; уж тут смотрено все без тебя, я спроста не пришла бы к тебе; а по рукам, так по рукам; тогда скажу на ушко, как и чествовать, и пойдем на обрученье? А уж как благодарить будешь… то есть что твоя малина!

Кондратий Семеныч прошелся по комнате, вспомнил, как ему музыкант будет завидовать в счастии, и согласился. Сваха назначила рукобитье на третий день; долго еще рассыпалась в причитаньи, выпросила сахарцу и полтину на башмаки и обещала наведываться до послезавтра почаще, чтобы жених не скучал.